Туры на Байкал от оператора БайгалТрэвэл тел +7 (951) 626-55-85 подробнее


Лучший спасатель Бурятии Андрей Шубин: "Оказывать помощь человеку – это моё"


29.12.2014

Спасатель 2 класса Бурятской республиканской поисково-спасателньой службы Андрей Шубин по итогам ежегодного смотра-конкурса профессионального мастерства признан «Лучшим спасателем Бурятии». В интервью Радио Бурятии он рассказал о своей непростой, но любимой работе.

Его можно смело назвать уникальным человеком и разносторонним специалистом. Он – профессиональный альпинист, водолаз, а также старший парашютно-десантной группы. Имеет бесценный практический опыт проведения спасательных операций. На его счету 87 поисковых и аварийно-спасательных работ, лично спас более 70 человеческих жизней. Уже 12 лет является инструктором по парашютной подготовке космонавтов России. 

- Андрей Михайлович, как долго Вы работаете в спасательной службе?

- В Бурятской республиканской поисково-спасательной службе я всего 6 лет, с 2009 года. А до этого 30 лет прослужил в Вооруженных силах.

- Как из Вооруженных сил перешли в спасатели?

- Получил травму при прыжках и ушел в отставку. А так как у меня огромный опыт по парашютно-десантной и спасательной подготовке, то, когда вернулся домой, – а я служил в Чите, – пришел в эту службу. 

- Опыт пригодился армейский?

- Армейский опыт большой. Но я скажу, что те спасатели, которые работают в БРППС, - специалисты высочайшего класса. В армии у нас было всего два вида подготовки – парашютная и медицинская, а здесь 12 видов – медицинская, водолазная, парашютно-десантная, топография, аварийно-химические опасные вещества, физическую подготовку сдаем ежемесячно. Основное направление – горы, мы живем в горно-таежной местности, поэтому альпинистская подготовка - одна из приоритетных. У нас есть пожарная подготовка, мы учились на газодымозащитников, радиодело в обязательном порядке. Поэтому, когда я сюда пришел, мне пришлось практически заново учиться, все перелопатить. Слава Богу, одолел эту науку.

- Сколько лет Вы прослужили в армии, когда ушли из нее?

- Срочную службу проходил в Белоруссии, была такая Витебская воздушно-десантная дивизия, в ней я и служил. После остался на сверхсрочной службе. Летал радистом, параллельно занимался поисково-спасательным обеспечением полетов. Почему парашютно-десантная подготовка была моим видом? Я сначала был спортсменом, капитаном команды сборной Забайкалья, потом стал воздушным оператором, тренером.

- А когда парашютом, скалолазанием «заболели»?

- У меня папа был водителем междугородных рейсов, в 3 года я у мамы спросил, почему у меня папа не летчик. В таком возрасте я стал «болеть» небом, авиацией. Два раза поступал в летное училище, но не поступил. Видимо, стезя у меня другая была. Сейчас, уже с высоты прожитых лет, понимаю, что парашютная подготовка требует от человека большой моральной, психологической и физической подготовки. Я не жалею о том, какой путь пройден на данный момент. Считаю, что каждому свое.

- Сколько прыжков у Вас на сегодня?

- 7610. В Забайкалье у меня больше всех.

- А у ребят, которые работают в БРПСС?

- Самое большое – 150 прыжков. Парашют вообще в наших структурах используется как средство доставки. Ещё будучи в армии, я пригласил на сборы космонавтов, которые проходили в Новосибирске, своего брата, спасателя Павла Шубина. Он увидел, что у космонавтов прыжки с парашютом используются как вид психологической подготовки. Они нужны, чтобы проверить, как человек ведет себя в стрессовой ситуации. Ничего так не пугает, как парашютный прыжок. И когда Паша увидел, загорелся. Мы используем его тоже как вид психологической подготовки. У нас есть специальная группа из шести человек, которые выполнят прыжок на любую площадку, в любое время суток. Ребята не только специализируются в парашютной подготовке, они первоклассные спасатели, кандидаты в мастера спорта по альпинизму.

У нас нет такого, что, если я прошел парашютно-десантную подготовку, я не сдаю зачеты по остальным видам подготовки. Никто тебе просто так не поставит баллы. Там, в воздухе или в горах, человек остается один на один с природой. 

- В каких сложных операциях приходилось участвовать Вашей службе?

-  Сложным можно назвать любой вид. Ходить по морозу, неделями жить в палатке в горной местности, трудно. Не каждому дано. Прежде чем стать спасателем, человек должен пройти психологическое тестирование, а потом – естественный отбор, когда первый выход в горы, тайгу происходит в середине зимы. Надо уметь быстро приспособиться к условиям, не замерзнуть, не вспотеть, уметь готовить на костре, ходить по 70 и более километров. Это психологически трудно, если человек сумеет себя перебороть, то тогда он – спасатель.

- Сколько спасательных операций у Вас на счету?

- Я об этом не задумывался. Есть книжка, где записывают все работы – от рядовых до крупных. У меня эта книжка началась с армии. В 2011 году искали пропавшего молодого ученого в горах. Пропал он 4 января, а нашли его тело 22. Все эти дни находились в горах, были крещенские морозы. Эта поисково-спасательная работа была испытанием.

Сегодня я разговаривал с альпинистом из Иркутска, которого спасли наши ребята. Он с теплом отзывался о них, рассказывал, насколько бурятские спасатели профессионально оказали первую помощь и потом два дня несли его на своих руках. Сейчас мужчина поправляется и благодарит за профессионализм.

- Чувствуется, что Вы свою работу любите. Можно что-то конкретное выделить, за что?

- Одним словом не скажешь. Я даже никогда не задумывался. Мне нравится быть на острие. Думаю, что оказывать помощь человеку – это мое. Ведь недаром же говорят, что спасатель – это не профессия, это состояние души. Люблю свою работу, ценю людей, которые работают в службе. Они настоящие друзья.

- Что Вы пожелаете своим коллегам накануне своего профессионального праздника и новогодних праздников?

- Моим коллегам профессионального роста, терпения и надёжного, крепкого тыла. Ведь хорошо, когда человека ждут дома и есть куда возвращаться. Ну, конечно же, всем крепкого сибирского здоровья. Пусть у каждого спасателя сбудется их заветная мечта!